В реалиях современного мира ключевым смысловым маркером стало понятие «турбулентность», когда горизонты планирования значительно сужаются, а непредсказуемость социальных процессов обнуляет любые футурологические прогнозы. Динамика глобальных и локальных изменений такова, что актуальные еще вчера термины «постиндустриальный», «постглобалитарный», «постмодернистский» уступают место новому концепту – «постчеловеческое», с приматом цифровизации и искусственного интеллекта, где граница между человеком и технологиями попросту стирается. Тем не менее, как в зарубежном, так и в российском медиаполитическом дискурсе поднимаются вопросы будущей социальной архитектуры – образа будущего – человечества в целом и локальных обществ в частности. Россия в этом пространственно-временном континууме позиционирует себя как «особая цивилизация», базирующаяся на фундаменте исторической преемственности, патриотизма и традиционных духовно-нравственных ценностей. Эти концепты, отраженные и в национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 г. и на перспективу до 2036 г., очевидно, являются опорными при конструировании «образа будущего». Согласно недавнему заявлению пресс-секретаря российского президента, страна сейчас находится в идеальном кризисе, который укрепляет наш суверенитет, способствует единству и консолидации. В условиях беспрецедентного внешнеполитического давления ключевая задача системы государственного управления – обеспечение внутриполитической стабильности в полиэтничном социуме. Особенно это актуально для Северного Кавказа – региона повышенной этнополитической уязвимости. Северный Кавказ сегодня находится в фарватере серьезных социально-политических, экономических и социокультурных трансформаций и формирования нового, постконфликтного, имиджа. В настоящей статье впервые анализируется роль молодежи как субъекта и объекта модернизационных изменений в конструировании образа будущего (на примере Республики Северная Осетия-Алания) с использованием теории и методологии социальной архитектуры.